- Встретил... - фальшиво вздохнул Сказкин.

А я обернулся и, чтобы не тянуть, ткнул кулаком в сторону стола:

- Твоя корова?

"...на этом, - негромко сообщила нам "Селга", - мы заканчиваем наш концерт. До скорой встречи в эфире!"

И смолкла.

Однако не насовсем.

Где-то через минуту из темных, таинственных недр "Селги" донеслось четкое, явственно различимое икание. "Прямо как маяк-бипер", - определил позже Сказкин.

Агафон, не веря, приблизился к столу, растопыренными, как у краба, глазами, уставился на кусок мяса, добытого Серпом:

- _М_о_я_!

- Ну вот, а ты ходишь! - еще более лицемерно обрадовался Сказкин. Чего ходишь? Вся тут!

- Да кто ж ее так? - выдохнул Агафон.

- Уж не знаю. Такую встретил!

Агафон ошеломленно молчал.

- Да ты не переживай, - утешал друга Сказкин. - Тебе на транспорте другую доставят. Не такую, как эта - лучше! Добрей, спокойней, молочнее! Будет травку щипать, тебя ожидать с прогулок. Сам говорил - эта беля вконец загоняла!

- Осиротили! - взвыл Агафон. - Осиротили! Сперва собак отняли, теперь корову! Что ж мне, в одиночестве прозябать?

- Почему в одиночестве? - возразил Сказкин. - Знаешь, сколько живности в океане? Ты вот поди, сядь на бережку, обязательно кто-то вынырнет!

- Мне чужого не надо, - плакался Агафон. - Мне без молока хуже, чем тебе без бормотухи! - И потребовал решительно: - Веди! Я эту историю враз распутаю!

Пока мы брели по плотным, убитым пескам отлива, Агафон, припадая на левую ногу, в горб и в мать клял жизнь на островах, шалых собак да дурную корову. Вот были у него две дворняги, без кличек, как и корова, и жизнь у Агафона совсем по-другому шла. Он даже в бамбук ходил без "Селги" - с собаками не страшно. Но однажды, перед самым нашим приходом в поселок, ушли собаки гулять и с той поры ни слуху о них, ни духу.

- И ничего тебе не оставили? - не поверил Сказкин. - Ни хвоста, ни когтей? Так не бывает, это ты, Агафон, брось! Я зверье, считай все знаю конюхом был. Просто ты запустил свой участок, чертом стало у тебя на берегу попахивать.